Литературная ролевая игра Лилии и дрозды - последние годы правления Генриха III Валуа
 
ФорумФорум  ПоискПоиск  РегистрацияРегистрация  ВходВход  



Господа,
данный форум на сегодняшний день находится в "спящем" режиме.
Желающих принять участие в литературной ролевой игре
приглашаем на ресурс Game of Thrones.
С уважением, Gall.




Поделиться | 
 

 22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
На страницу : Предыдущий  1, 2
АвторСообщение
Шико
Истина бывает похожа на самую злую шутку
avatar


СообщениеТема: 22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.   Ср 12 Янв - 21:52:01

Первое сообщение в теме :

Ссора всегда - наихудший из аргументов.
1. Париж. Лувр. Тронный зал.
2. Король и шут. После присоединяются миньоны (Перо автора),господин де Сен-Люк.
3. 22 мая 1578 г. Утро.
4. Господин де Сен-Люк вернулся ко двору.
Вернуться к началу Перейти вниз

АвторСообщение
Жанна де Сен-Люк
joueur



СообщениеТема: Re: 22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.   Ср 26 Янв - 23:57:14

С самого начала этой проклятой аудиенции Жанна дрожала от страха за мужа, за себя, за их будущее… Что можно было ждать при дворе, где за милости дерутся, как собаки за кость? Но любимый был столь уверен в успехе и он был предан королю, что остается верной жене? Следовать за мужем, как верной спутнице жизни и Жанна повиновалась своему сердцу. Не стоит таить, госпожа де Сен-Люк до смерти была напугана тем, что она и муж вновь в Париже, что их мирное беззаботное существование окончено, и острые взгляды придворных ранят ее. Молодая женщина буквально чувствовала, как иголки впиваются в ее тело, даже накидка не защищала от иллюзии нападения. Плотно закутавшись в свой плащ, Жанна сидела, не смея пошевелиться в ожидании вердикта Государя.
Только сейчас весь смысл шалости дошел до молодой женщины, наполнив ее сердце ужасом. Насколько грубо и низко они пошутили с королем, конечно, он не простит этого им никогда. Вся надежда была только на то, что Сен-Люку удастся напомнить монарху о былой дружбе, доказать свою теперешнюю преданность и желание служить верой и правдой, но судя по тому, что звучало в этом огромном зале, он все еще был далек от своей цели.
Чем больше говорил супруг, тем более усложнялось положение. Если вначале аудиенции король разговаривал с Сен-Люком сам, то теперь присоединились еще и миньоны с шутом. Жанна украдкой следила за группой беседующих, ей оставалось надеяться только на господина д’Англяре. Ведь он тоже принимал участие в их шалости, а значит мог бы и помочь из чувства симпатии к молодой чете… Впрочем, как показывал малый, но все же опыт, при дворе все делают только то, что хотят сами и что выгодно им самим, а значит нет смысла надеяться… Но все же Жанна смотрела на шута сквозь пелену слез, молясь Господу, чтобы эта пытка прекратилась и им даровали прощение.
Грубая шутка маркиза де Можирона острой иглой вошла в сердце молодой графини, застывшей на стуле, боясь пошевелиться. Не имея возможности ответить, она только резко вскинула на него карие с застывшими слезами глаза, чтобы послать полный гордости взгляд, казалось кричавший:
- Вы ошибаетесь, месье! Возьмите Ваши слова обратно!
Но тут же опустила глаза вниз, внимательно рассматривая свои колени и в то же время, не видя ничего, но обращаясь всем своим существом в слух.

Вернуться к началу Перейти вниз
Франсуа де Сен-Люк
la morale est dans la nature des choses
avatar


СообщениеТема: Re: 22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.   Чт 27 Янв - 5:21:24

Сен-Люк тотчас понял, что сделал неправильный ход, по наивности своей решив поиграть в благородство. Не будь этой лишней фразы, он бы уже мог добиться того, чего хотел. Будь проклята юношеская глупость! Может быть, за время своей опалы он и в самом деле разучился общаться с королем, хотя и прежде не отличался сдержанностью? Что же, так резко исчезло его умение находить при дворе правильные слова? Нет, положив руку на сердце, Франсуа мог сам себе сказать, что дело было совсем не в этом. Всему виной была его принципиальность, которая на этот раз вышла ему боком. Любой другой с радостью готов был прокричать на весь зал имена всех мятежников, которые общались с ним, расписать и даже приукрасить все тайны, которые они им поверили. Но только не Сен-Люк. В отношении господина де Монсоро он, конечно, поступил бы именно так. Но что касается господина де Бюсси, то бывший фаворит сам для себя считал, что не имел права открыть это имя всем присутствующим, чтобы уже достаточно близкий ему человек, пускай пока и не друг во всех смыслах этого слова, стал поводом всеобщей ненависти и насмешек. Да заодно и сам Сен-Люк. Бюсси много сделал для него, хотя бы воссоединив с Жанной. Благодарность сеньора де Кревкер за эту оказанную ему услугу была безгранична. Более того, ему хотелось отплатить анжуйцу тем же. Франсуа дал себе слово вместе с Жанной, во что бы то ни стало, помогать Бюсси и Диане против господина де Монсоро. Тогда этот союз в любовных интригах казался ему чем-то забавным, увлекательным. Франсуа был беспечен. Но подсознательно он понимал, что д`Амбуаз уже много значит для него, что его отношение к нему уже выходило за грань обычного приятельства. И этого человека, со всем тем, что он рассказывал Сен-Люку касательно происшедшего конфликта между королем и герцогом, о замыслах последнего и его желании отомстить, наконец, о военном положении, этого человека, повторяем мы, д`Эпине мог подставить таким постыдным образом лишь для того, чтобы поскорее вернуть себе милость государя? Ну уж нет, Франсуа не был настолько неблагодарным человеком. Конечно, он назвал бы и его имя, и рассказал бы о его словах королю, а там пусть тот делает, что посчитает нужным. Но отдавать де Бюсси на растерзание всем собравшимся здесь стервятникам Сен-Люк не желал, пусть это и стоило бы ему очередных насмешек, гневных взглядов и пересудов о его глупости. К тому же, в молодом человеке, помимо всего прочего, говорила гордость. Ведь он собирался поделиться информацией, которую узнал, только лишь со своим непосредственным сюзереном. Всех остальных ушей, по мнению Франсуа, это не касалось. Почему это он при них должен раскрывать все, что намеревался сообщить лишь одному королю? С какой стати? Но не мог же он ответить государю в ответ на его просьбу: "Вы знаете, сир, я вам, естественно, все скажу, но уж увольте, вы из меня и словечка не вытянете при всех этих действующих мне на нервы дворянчиков, которые тут присутствуют и мозолят мне глаза. Я считаю, что они не должны слышать того, что я собираюсь вам сказать. Поэтому я предпочитаю говорить лично с вами". Но теперь Франсуа понимал, что, возможно, как бы гадко не выглядел его поступок по отношению к Бюсси, ему стоило все рассказать королю прямо сейчас. Многим античным героям их благородство стоило им жизни. Точно так же, как Ла Молю и Коконасу. А Сен-Люк с его помощью как минимум вызвал на свой счет подозрения. И однако слова государя сильно задели его. Если на насмешки миньонов и Шико граф мало обращал внимания, то фразы, произнесенные его королем, по-настоящему обидели молодого человека. Он не узнавал Генриха. Разве это был тот человек, которого он считал своим другом и для которого сам являлся таковым? Его недоверие, его холодность... Неужели он так плохо знает Сен-Люка? Или после всего случившегося он больше не питает к нему никаких теплых чувств, которыми был исполнен когда-то? Сеньор де Кревкер без всякого стыда, услышав сейчас из уст своего господина намек на предательство, мог бы прокричать на весь зал, что это ложь, и пусть вообще кто-нибудь попробует за всю свою службу и дружбу с Генрихом де Валуа сделать столько, сколько сделал д`Эпине. В душе опального миньона начала просыпаться буря от несправедливости, которая обрушивалась на него и грозила погубить. Как быстро люди умеют забывать... Вот и король, похоже, забыл все то, кем были и что делали для него преданные ему люди. Если король говорит о предательстве только потому, что Сен-Люк отказался при всех назвать ему имена своих информаторов, то он либо совсем забыл характер молодого человека, либо желает над ним поиздеваться. И в этой трудной ситуации Франсуа не знал к чему склоняться. Теперь не знал. Если король, при всей искренности своего вассала, не поверит ему и снова прогонит, то Сен-Люк уже больше не вернется. Он назовет короля глупцом, хотя все равно будет любить все так же. Он отправится за пределы Лувра, Парижа, лишь бы только снова не видеть эти слащавые лица придворных и не слушать ехидные фразочки "милашек". Но предателем он не сделается. Он никогда им не был и не будет. Даже когда граф де Бюсси под сенью деревьев в окрестностях Меридорского замка предлагал ему поработать вместе с ним шпагой. Сен-Люк без колебаний отверг его предложение. И, однако же, теперь, когда он не хочет называть его имя и рассказывать о том, о чем тот ему поведал, во всеуслышание, просто потому, что таковая точка зрения, Сен-Люка, его принципы и его мораль, Генрих III называет его предателем и относит к лагерю мятежников. Вот настоящий, справедливый и благодарный король, настоящий друг! Франсуа горько улыбнулся в ответ на рассуждения государя, который сейчас даже не смотрел на него.
- Сир, мне кажется, вам что-то послышалось, - снова слегка повышенным, но не дерзким тоном сказал молодой человек, - Либо же вы сильно ошибаетесь. Я не называл этих господ своими друзьями, а уж тем более не говорил, что принадлежу к их лагерю.
Франсуа сжал кулаки, еле-еле удерживая рвущуюся наружу ярость. Слова короля с тем же успехом можно были бы назвать глупыми и лишенными смысла. Разве стал бы Сен-Люк приезжать в Лувр один, без охранной грамоты, в самом горячем желании услужить своему господину, говоря ему о своей верности и готовности к любым приказам? Да и стал бы он вообще приезжать? Может быть, это было уловкой, чтобы проверить, сможет ли Сен-Люк держать себя в руках, или шантажом, чтобы тот раскрыл все карты прямо сейчас. Но тогда это было жестоко и не достойно того человека, который когда-либо испытывал к тебе теплоту, даже если она и пропала.
На появление Можирона Сен-Люк никак не отреагировал, хотя уж и не чаял его увидеть. Маркиз по-прежнему был в своем репертуаре и ничуть не изменился. Его-то д`Эпине как раз прекрасно узнавал. И даже немножко обрадовался, что миньон, в отличии от своих друзей, не позволяет себе открытых оскорблений в адрес Сен-Люка и его жены. Хотя одна из его шуток тоже задела Франсуа. Однако он постарался успокоиться и не поддаваться желанию сказать что-нибудь гадкое и меткое. Впрочем, колкости Людовика всегда отличались изысканностью и утонченностью, и граф не сомневался, что тот не упустит шанса поупражняться в своем остроумии. Вот тогда, быть может, и придет время посоревноваться в язвительности. И тем не менее, Франсуа, посмотрев на Можирона бесстрастным взглядом зеленых глаз, одного единственного из присутствующих здесь фаворитов наградил учтивым наклоном головы.
- Государь, - снова промолвил Сен-Люк тихим голосом, сумев все-таки сдержаться от необдуманной гневной вспышки, глядя в глаза короля проникновенным взором, - Если у вас есть сомнения, что я служу вашему брату, хотя поводов к подобным подозрениям, как мне думается, я не подавал, велите арестовать меня. А если вы действительно, искренне верите в то, что я предатель, прикажите господину де Можирону пронзить шпагой мою грудь. Или прикажите мне, и я перережу себе горло. Я без колебаний сделаю это, если мой король больше не считает меня в числе своих верных вассалов.
Франсуа посмотрел на Жанну. Бедняжка в эту минуту была такой испуганной и бледной, что Сен-Люк, на какое-то время позабыв о ней, невольно подумал, что она может упасть в обморок. Вот тянет же его за язык говорит черт знает что! Молодой человек одарил супругу нежным взглядом, который будто бы говорил: "Потерпи, милая, скоро все закончится. Плохо или хорошо - не знаю. Но определенно кончится".
- Но если бы мой король согласился выслушать своего верного слугу, так, как тот его об этом просит, - добавил граф, - То, я уверен, что все подозрения на его счет, которые имеются у вашего величества, исчезнут, и настроение моего высокочтимого государя изменится.
И Сен-Люк в очередной раз поклонился монарху. Как и прежде, Франсуа не отвечал Келюсу, решив для себя, что его пылкие речи в настоящий момент гораздо разумнее игнорировать, чем отвечать на них. Ибо можно слишком увлечься и снова поставить себя в пагубное положение. А гораздо важнее сейчас было, чтобы его услышал король, и чтобы не мешали остальные. Сен-Люк и так уже довольно сделал ошибок.

____________________________________________
Долговечность наших страстей не более зависит от нас, чем долговечность жизни...
Вернуться к началу Перейти вниз
Александр Эдуард Валуа
joueur
avatar


СообщениеТема: Re: 22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.   Чт 27 Янв - 19:10:31

Что бы ни происходило сейчас в этой зале, Валуа был уверен в том, что хозяин положения здесь - король. Одно его слово - и замолчат все. Но Генрих не торопился с тем, чтобы это свое слово сказать. Оттягивая момент, Валуа в полной мере собирался показать господину де Сен-Люку, что придворный должен снчала думать, а потом уж говорить, а никак не наоборот. Роскошь быть дураком стоит очень дорого, если только это не является официальной должностью, как в случае с Шико.
Насмешки, градом посыпавшиеся на голову Сен-Люка последний целиком и полностью заслужил, и если он не понимал этого сам - значит следует пересмотреть свое отношение к этому юноше. На что он надеется сейчас? На то что Валуа, словно курица-наседка, кинется защищать бедняжек от разъяренной своры миньонов? А с какой стати королю греть под своими широкими крыльями людей, не способных даже на то, чтобы разумно говорить и как-то постоять за себя самостоятельно, не ставя короля в идиотское положение?
Валуа внимательно выслушал всех: Можирона, Шико, а когда очередь дошла до Келюса, глаза короля буквально заволокла поволока нежности, столь горячей, что казалось под этим взглядом мог бы плавиться лёд. Генрих позволил себе смотреть так на Келюса всего лишь какую то пару секунд, дабы не слишком явно показывать свои чувства остальным. Вдоволь налюбовавшись на стайку грациозных миньонов, остановившихся на нижней ступени и получив в этот момент порцию эстетического удовольствия, король вновь обренулся в сторону четы Сен-Люк. Взгляд короля упал на госпожу де Сен-Люк и сердце Валуа невольно сжалось. Бледная, испуганная, в карих глазах слёзы... Простить неразумного подданого было бы целосообразно хотя бы затем, чтобы не мучить так его несчастную супругу. Но все равно у короля было явное ощущение, что он собирается слишком легко пустить Сен-Люка обратно.
Генрих меделенно подошел к новорбрачному, затем продолжил свой путь и остановился за спиной Жанны де Коссе. Некоторое время Валуа раглядывал темную макушку молодой женщины. До тех пор, пока не заговорил Сен-Люк - тогда уже внимание Валуа вновь было обращено на бывшего фаворита. Речь последнего на сей раз была оценена королём по достоинству и можно сказать, что Сен-Люк только что получил оценку "удовлетворительно"
- Достаточно - резко проговорил Генрих, давая понять всем остальным, что большой королевских совет окончен и право говорить теперь есть только у короля. - Я понял вас, господа. И вас, господин де Сен-Люк.

Обойдя вокруг Жанны де Сен- Люк, Генрих приблизился к её мужу. Из глаз Валуа вновь исчезла нежность, мягкость и прочие признаки тепла - со всей строгостью взирал Генрих на неразумного, готовясь вынести вердикт.
- Хорошо, сударь - проговорил Валуа - Я готов выслушать Ваши объяснения наедине. Но впредь я прошу Вас тщательнее выбирать слова - пожалейте хотя бы свою супругу.
И король, смерив Сен-Люка очередным полным родительской строгости взглядом, вновь приблизился к Жанне де Коссе.
- Сударыня - произнес Генрих, обращаясь к сидящей на табурете Жанне с высоты своего роста - Вы можете рассчитывать на то, что во время нашего с господином де Сен-Люка отсутствия никто не позволит себе оскорбительных выпадов в Ваш адрес. Об этом позаботится господин де Шико.
И Валуа, намеренно не удостоив взглядом никого из окружающих его придворных, направился к выходу из залы.


Далее в квест 22 мая 1578 г., Лувр. Кабинет короля. Слово не воробей...

____________________________________________
Mendaci homini verum quidem dicenti credere non solemus
Вернуться к началу Перейти вниз
Жанна де Сен-Люк
joueur
avatar


СообщениеТема: Re: 22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.   Чт 17 Фев - 19:42:41

Жанна замерла на своем стульчике, не смея дышать и поднимать взгляд на мужа, на короля, на окружающих их придворных… Волненье тугим корсетом опоясало стан молодой женщины, сдавливая грудь, горло. Немыслимо было сидеть тут, сейчас, а уж тем более оставаться на поталу этой толпе придворных. Супруга господина де Сен-Люка была готова схватить мужа за руку, лишь бы он остался с ней, но голоса не было, не было сил, да необходимо было слушать государя.
Покорно склонив голову, она потупила взгляд, слушая шаги короля и Франсуа, удаляющихся в неизвестном направлении. Вернется ли ее Сен-Люк? Простит ли их король? Что будет с их счастьем, таким быстротечным и сладким… Как же она была неосторожна, тратила минуты наслаждения, не придавая им значения. Как расточительно!
Робея, графиня подняла глаза на окружающее ее общество. Пусть ее оскорбляют и унижают, ей нечего боятся. Жанна не жалела о том, что вышла за миньона короля и о том, что произошло после свадьбы. Коль счастье было, жалеть ей не о чем.
Выпрямившись гордо на табуретке, госпожа де Сен-Люк постаралась принять независимый вид. Вокруг нее словно не было этой враждебно настроенной толпы, ожидающей только сигнала со стороны своего господина, дабы разорвать ее на кусочки.
Так и не выкатившиеся из глаз слезы застыли на ресницах маленькими каплями, мешая видеть все четко вокруг себя. Была одна надежда на помощь со стороны господина д’Англярэ, если ему то будет угодно…
Вернуться к началу Перейти вниз
Перо автора
joueur
avatar


СообщениеТема: Re: 22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.   Пн 21 Фев - 0:33:44

Слово короля – закон, а особенно, когда тон его становится столь железным. Волю Генриха III встретили почтительным молчанием и никто из троих молодых людей не проронил и слова, пока господин де Сен-Люк и монарх не покинули тронный зал.
Однако едва это случилось, фавориты почувствовали себя несколько раскованнее. На губах д’Эпернона заиграла презрительная усмешка, и он принялся пристально рассматривать Жанну, так, словно она была одной из попрошаек, преследующих своими просьбами о милостыне королеву Луизу и короля Генриха в церкви во время утренней мессы. Но молодой герцог оставался молчаливым, верным своей осторожности и ни слова не проронил в сторону супруги бывшего приятеля. Кто знает? Король может сменить гнев на милость, а тогда может достаться обидчикам сегодняшнего опального миньона. Царственным жестом положив руку на эфес шпаги, Ногарэ застыл изваянием, буравя взглядом темноволосую головку Жанны де Сен-Люк.
Самый несдержанный из всех миньонов, Келюс с улыбкой подошел к маркизу де Можирону и дружески положил руку ему на плечо, приглашая обратить внимание на свои слова:
- Взгляните, господин маркиз, господин Шико у нас теперь не только шут и начальник охраны, а еще и нянька при дамах. Уж не слишком ли много должностей для одного придворного, месье?
Граф расплылся в насмешливой улыбке. Король спас от растерзания Сен-Люка, дама не способна ответить – слабый противник, но Шико, как ее защитник, вполне может дать отпор.
Скучающий Шомберг оглядел придворных, оживленно зашумевших, едва король покинул зал.
- Интересно, что решит Его величество, - тихо, но так, чтобы это услышала Жанна, проговорил немец, - Я бы не сильно жаловал нашего Франсуа за его проступки.
- Шомберг, наш король мудр и он примет решение, которое подобает его мудрости. За преступления принято карать, а не миловать, - томный голос д’Эпернона источал яд. Сейчас, когда можно было уколоть жертву вскользь, грех упускать возможность.

____________________________________________
NuIIa dies sine linea
Вернуться к началу Перейти вниз
Жанна де Сен Люк
hôte
avatar


СообщениеТема: Re: 22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.   Чт 30 Июн - 6:42:10

Самым лучшим в этой ситуации было пропустить мимо ушей всё то, что говорили придворные господа. Как это было мерзко - чувствовать себя объектом насмешек; все словно норовят швырнуть в тебя кто огрызком, кто вишневой косточкой, а то и попусту плюнуть - именно этим занимался сейчас цвет французского дворянства. Глотая подступающий к горлу ком и сдерживая горькие слезы, Жанна глубоко внутри недоговала, жалея о том, что не может подняться со своего табурета и отхлестать наглецов по щекам. Но нет - довольно уже сумасбродства. Их с Сен-Люком судьба висит на волоске и она, как верная супруга, должна помочь сейчас Франсуа. А помочь сейчас могли только благоразумие и сдержанность - самые верные союзники, за неимением других.
Минуты текли невообразимо медленно. С замиранием сердца Жанна представляла себе противоречивые картины возможного будущего - то радужные, то наоборот мрачные. То она представляла себя наедине с Сен-Люком в садах Лувра, а то - на холодном полу мрачной темницы.
Внимательно вслушиваясь, ловя каждый шорох, молодая женщина жаждала услышать наконец звук шагов любимого мужа - одно это уже стало бы для нее знаком: все хорошо, король простил их! Что тогда скажут эти напыщенные павлины - одарят её своими мерзкими, фальшивыми улыбками? Гордо выпрямившись на своём табурете, Жанна смотрела перед собой невидящим взглядом, вся превратившись в слух. Словно натянутая струна, она, казалось, готова была сорваться с места и броситься мужу на шею, лишь только он появится в дверях. Появится ли? Что будет с её Сен-Люком?
Молодую женщину гораздо более интересовало именно это, а даже не то, что будет с ней самой в случае, если король их не простит.
Вернуться к началу Перейти вниз
Шико
Истина бывает похожа на самую злую шутку
avatar


СообщениеТема: Re: 22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.   Вт 5 Июл - 20:27:18

С улыбкой слушая миньонов, Шико потирал руки, а тем временем его ухмылка приобретала все более и более недобрый оттенок, а в глазах выспыхнули и погасли злые огоньки.
Праздные смешные дети, понюхавшие пороху в свои года… Но это еще не давало им повода вести себя так, словно они рейтары на привале в маленькой деревушке. Относясь к Жанне де Сен-Люк без неприязни, а скорее с дружеским участием, шут чувствовал каково сейчас бедняжке и словно копил в себе что-то для взрыва. Придворная жизнь учит находить порой тонкую грань равновесия между воинствующими лагерями, оставаясь при своем мнении. Должность шута предоставляет возможность не обращать внимание на такие подробности, но всегда ли стоит быть дураком?
Зевая и потягиваясь, и, тем не менее, прожигая молодых людей презрительно-заинтересованным взглядом, гасконец прошелся по зале, остановившись у табуретки, на которой затихла Жанна. Оглядевшись по сторонам, от чего толпа придворных затихла, а некоторые старательно вытянули шеи, стараясь не пропустить ни жеста, ни слова из любопытной сцены.
- Уж лучше быть нянькой при даме, чем неудачливым охотником, - тон Шико был вкрадчиво-нежен, а движения изящны.
Шутка была очень удачная или наоборот – неудачная. Камень в миньонов был заброшен весьма солидный, и если они не поймут о чем речь, то некоторые из присутствующих сразу угадали в чем дело, обнажив в насмешливых улыбках зубы.
Резкими движениями руки расправив манжеты рубашки, выглядывающие из колета, Антуан обратился к даме:
- Наш король мудр, как справедливо отметил господин д‘Эпернон, и он будет справедлив.
И тут же добавил шепотом ей на ухо так, чтобы слова долетели только до той, что предназначались:
- Мужайтесь.
И вот здесь оставалось гадать, к чему взывал шут? Молится о добром расположении короля к горе-шутникам? Или уповать на разум господина де Сен-Люка, который вдруг ему отказал, как и природное чутье на интриги?
Сам Шико надеялся на то, что Генрих не будет слишком строг и простит сорванца. В конце концов, король сам виноват в случившемся. Нельзя быть настолько эгоистичным и стараться привязывать к себе друзей на всю жизнь. Мальчику стоило дать погулять, и он бы сам вернулся, как это и вышло со временем.




Доброта короля и в этот раз спала голову его очередного незадачливого друга. Господин де Сен-Люк появился вместе с королем, а это значило, что он прощен. Вот только в качестве кого...?


Эпизод окончен
Вернуться к началу Перейти вниз
Спонсируемый контент




СообщениеТема: Re: 22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.   

Вернуться к началу Перейти вниз
 
22 мая 1578 г., Лувр. Ссора всегда - наихудший из аргументов.
Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
Страница 2 из 2На страницу : Предыдущий  1, 2

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Литературная ролевая игра Лилии и дрозды :: Возрождение :: Le present... :: Франция: Париж-
Перейти: